Большой
 "Клавиго" Р. Пети
Автор: Inga (---.dialup.mtu-net.ru)
Дата:   05 Фев 2002 20:40

Уважаемые Михаил Александрович и Влад, я думаю, что обсудить 'Клавиго' будет интересно, а если получится художественно изложить историю этого балета, то она пригодится для 'Маленькой балетной энциклопедии'.
'Пиковая' показалась мне очень похожей на 'Клавиго', поскольку хореография у Пети во многих балетах похожая (фантазия на движения у него бедная), а в этих двух спектаклях еще и похожая атмосфера. В 'Пиковой' партия Лизы очень маленькая - я думаю, если бы Пети решил сделать эту роль больше, то она получилась бы уж очень похожей на Мари из 'Клавиго', так что он решил не повторяться.
'Клавиго' я видела в записи, и я не знаю либретто, однако спектакль создал у меня вполне четкое представление о том, что же там происходит - даже если автор имел в виду что-то другое, то уже не важно. :-)
Иностранка совсем не похожа на Пиковую Даму - Иностранка скорее темпераментная красотка с подмоченной репутацией, а Илзе Лиепа играла загадочную гордую старуху, что подчеркивалось изломанной пластикой роли.
По поводу отношений между главными героями - я думаю, влюбляются порой даже люди, которые для этого мало приспособлены, даже повесы типа Клавиго. Иностранкой он увлекается как раз потому, что повеса, а когда потом приходит Мари, то ему становится стыдно, что она застала его помятым с похмелья, поэтому он ее поначалу и отталкивает. Вообще мне кажется, что главная идея спектакля - невозможно иметь все, нужно выбрать что-то одно. Клавиго любит Мари, но при этом не может расстаться со своими привычками к разгульному образу жизни - потому и случается катастрофа. Если бы брат Мари не был свидетелем распущенного поведения Клавиго, он, может, не стал бы обвинять его в убийстве Мари. А если бы Карлос понял, что Клавиго изменился, он не стал бы ему мстить.. Но от себя не убежишь, потому конец и вышел трагическим.

 RE: "Клавиго" Р. Пети
Автор: Михаил Александрович (---.jinr.ru)
Дата:   06 Фев 2002 11:14

Замечания уважаемых Ветерана и, особенно, Анны-Марии (Балет 43, 27 Ноя 2001 00:49) о связи "Пиковой дамы" с "Клавиго" привлекли внимание к этому балету. В свете наших постоянных обсуждений роли литературного первоисточника представляется поучительным познакомиться с трансформацией сюжета "Клавиго". И попытаться, быть может, понять кое-что о создании "Пиковой" в БТ. Воспроизводить тексты полностью не представляется возможным. Дать короткую справку (происходило то-то и то-то) - потерять представление о характере героев. Приходится выбрать третий путь - изложение с цитатами и небольшими комментариями. Из-за объема материала придется публиковать "роман с продолжением", так что прошу участников набраться терпения. Итак:

I. МЕСЬЕ ДЕ БОМАРШЕ И ДОН ЖОЗЕФ КЛАВИХО

I-1. Предыстория

Пьер-Огюстен Карон, впоследствии взявший себе дворянское имя де Бомарше (1732-1799), был сыном часовщика и сам талантливым мастером. Еще в юности изобрел какое-то важное усовершенствование в часовом механизме, поделился им с неким часовщиком, и тот выдал изобретение за свое, опубликовав о нем сообщение в журнале. Молодой Карон был малый не промах - возбудил судебный процесс и выиграл дело: после серии экспертиз авторство было подтверждено Парижской Академией. Парнем заинтересовался сам король Луи XV, который встретился с юношей и даже заказал ему часы для себя. Бомарше стал модным часовщиком, получил множество заказов, но вскоре оставил это занятие, купил должность при дворе и, согласно должностной инструкции, занялся организацией развлечений для принцесс, дочерей короля. Завистников у него находилось много, и первый судебный процесс не стал последним. Это важно для понимания действий Бомарше в дальнейшем.

Имя дона Жозефа Клавихо (1730-1806), испанского литератора и директора королевского архива, было увековечено Бомарше в его 4-м мемуаре (впервые изданном на русском языке в книге: Бомарше. Избранное. М.: Худлит, 1954). Мемуары Бомарше появились в печати в 1773-74 гг. в связи с очередным судебным процессом, который он вел. Не стоит вдаваться в суть тяжбы, но в "Мемуарах" Бомарше обрушился на судебную систему Франции и судейских чиновников. "Мемуарами" зачитывались, их хвалил Вольтер, и они принесли славу Бомарше еще до появления его знаменитых комедий. Противники Бомарше тоже публиковали свои записки, по Парижу ходили самые невероятные слухи. В частности, некий пасквилянт обвинил Бомарше в отравлении обеих своих жен. Клевета облетела Париж, дошла до фернейского затворника, и Вольтер написал друзьям: "Я твердо верю, что Бомарше никогда никого не отравлял: человек, столь веселый, не может быть из семьи Локусты". Письмо читалось в светском обществе, и вечером того же дня какой-то щеголь рассказывал о нем в театре в присутствии Бомарше: "Вольтер неизвестно почему оспаривает тот факт, что Бомарше отравил своих трех жен, когда это установлено парламентом". На что Бомарше ответил: "Да, действительно, этот подлый человек отравил своих трех жен, хотя у него их было только двое. Кроме того, он съел своего отца в виде рагу и задушил свою мать. Это так же верно, как то, что я сам Бомарше, которого вы можете сейчас же арестовать и предать суду. У вас будет много свидетелей". Клевета о Бомарше-отравителе нашла отражение в "Моцарте и Сальери" (вот и Александр Сергеевич появился, поистине мистическая связь): "Ах, правда ли, Сальери, // Что Бомарше кого-то отравил?" (и далее - про гений и злодейство).

В другом пасквиле Бомарше обвинялся в совершении преступления в Испании: "Его сестра была любовница г-на Жозефа Клавио, хранителя королевских архивов в Мадриде, моего родственника, которому она опостылела из-за дурного поведения. Ее брат приехал туда понадеявшись, что силком заставит моего родственника жениться на его сестре. А Клавио 24 мая 1764 года подал жалобу, что г-н Карон, он же Бомарше, в шесть утра под чужим именем забрался в квартиру:, запер дверь и, направив на моего родственника пистолет, заставил его тут же, в кровати, подписать обязательство жениться:". Запомним дату! Далее в пасквиле говорится, что по жалобе Клавио градоначальник Мадрида приказал арестовать Бомарше, но тот спрятался у французского посла и потом был вынужден спешно бежать из Мадрида. На это подметное письмо Бомарше и отвечает описанием событий, составившим часть четвертого мемуара. Именно эта часть, "Отрывок из моего путешествия в Испанию" (ibid., сс. 227-256) нас сейчас интересует.

I-2. Первая встреча

Начинает Бомарше с рассказа, что две из пяти его сестер в ранней юности были отданы на воспитание испанскому купцу, знакомому отца. В феврале 1764 г. отец Бомарше получил письмо от старшей, замужней дочери: "Мою сестру оскорбил человек, столь же известный, сколь и опасный. Два раза в момент, когда он должен был жениться на ней, он изменял своему слову и внезапно исчезал, не считая даже нужным извиниться за свое поведение. Это так подействовало на сестру, что она смертельно заболела, и, судя по всему, нам едва ли удастся спасти ее. Силы ее совсем иссякли, и вот уже шесть дней, как она не произносит ни слова: Из-за позора, обрушившегося на нас в связи с этим происшествием, мы ведем совершенно замкнутый образ жизни: Весь Мадрид знает, что поведение моей сестры безупречно".

Отец приехал к Бомарше в Версаль, передал ему письмо. Бомарше навел справки у ряда лиц, убедился в благонравии сестры, которую едва помнил, и заручился рекомендательными письмами дочерей короля к французскому послу. С ним в Испанию отправился некий спутник, французский купец, поехавший по тайной просьбе отца Бомарше. В Мадрид Бомарше прибыл 18.05.1764, т.е. вся история случилась за десять лет до опубликования мемуара.

Встретившись с сестрами и их друзьями и выслушав подробный рассказ о случившемся, Бомарше немедленно начинает действовать. Находит дона Жозефа Клавихо в гостиной одной дамы, не называя себя говорит, что имеет кое-какие поручения и просит разрешения побеседовать. Приглашен на чашку шоколада вместе со своим спутником на следующий же день, 19 мая, на половину девятого утра. Прибыв, произносит вступительное слово. Смысл в том, что такой блестящий человек, как дон Жозеф Клавихо, издатель журнала "Мыслитель", заинтересовал французских друзей-просветителей, которые просили установить с ним связь, коль скоро случай занесет его в Мадрид. Польщенный Клавихо в ответном слове долго распространяется о великой чести, о том, что испанские достижения в области культуры и науки получат международное признание и т.п. И спрашивает, какова же цель приезда французов в Испанию. В ответ Бомарше рассказывает Клавихо его собственную историю, пристально наблюдая за реакцией последнего.

Говорит о сестрах, которые через два года, после смерти опекуна, унаследовали его дело, но не деньги, и были вынуждены сами руководить торговым домом. Как у них стал бывать молодой человек, провинциал с Канарских островов, небогатый, жаждавший изучить французский язык. Дамы помогли ему в учении, он преуспел и задумал издавать журнал. Одновременно просил руки младшей сестры, и старшая ответила, что после достижения положения и в случае предпочтения сестрой его другим претендентам она дает согласие. Как младшая сестра, впечатленная достоинствами молодого человека, любившего ее уже четыре года, согласилась ждать, отказавшись от других партий, и помогала выходу в свет первого номера "Pensador".

Новый или даже первый в Испании журнал имел успех, его заметил король, и автору была обещана первая же почетная вакантная должность. Тогда он официально попросил руки младшей сестры, но свадьба задерживалась из-за просрочек с вступлением в должность. Наконец, "после шести лет ожиданий [т.е. через два года после первого разговора о браке - М.А.] с одной стороны, проявления внимания и ухаживаний - с другой, должность была получена, и жених сбежал:" История нашумела, ибо дамы сняли дом для двух семей, помолвка была оглашена. В дело вмешался французский посол, и Клавихо, опасаясь ущерба своей карьере, кинулся к ногам своей возлюбленной, просил прощения. Снова была оглашена помолвка, снова начались приготовления к свадьбе, которую должны были сыграть через три дня. Клавихо отправился в резиденцию короля в Аранхуэс, но вернувшись оттуда, передал девушке, что снова передумал жениться на ней, и что если к нему будут приставать, он найдет способ погубить иностранок в чужой стране, где у них нет никакой поддержки.

Речь Бомарше заканчивалась тем, что сестры в отчаянии написали домашним, к ним на помощь прибыл из Франции брат, и этот брат стоит здесь. И его цель - вывести на чистую воду предателя. Не слушая оправданий смущенного Клавихо, Бомарше потребовал ответить в присутствии свидетеля, своего спутника, не обманула ли сестра доверия Клавихо, не проявила ли легкомыслия, не досадила ли чем? На что Клавихо отвечал: "Нет, сударь, я признаю, что ваша сестра, донна Мария, умная, прелестная, добродетельная девица". "Был ли дан повод для неудовольствия?" "Нет, никогда". На вопрос, почему же тогда такое жестокое отношение, двойное оскорбление, Клавихо отвечал: "Ах, сударь, тут и подстрекательство, и советы; если бы вы только знали:" После чего Бомарше, по его рассказу, отправил своего спутника-свидетеля с поручением рассказать всем о том, что услышал, засвидетельствовать невиновность девушки, а сам продолжил беседу с Клавихо.

[Это место вызывает у меня недоумение: свидетель был бы крайне уместен при дальнейшем разговоре, как мы увидим. Похоже, что Бомарше действительно ставил целью заставить Клавихо жениться, несмотря на свои собственные заявления об обратном - М.А.]

Итак, оставшись наедине с Клавихо, Бомарше заявил, что не собирается изображать брата из комедий, желающего выдать замуж сестру, и что отказ Клавихо от женитьбы как таковой удовлетворяет его желаниям. Но Клавихо оскорбил порядочную женщину и должен своей рукой написать заявление с признанием, что он - гнусный человек и трус, "обманувший, предавший и оскорбивший мою сестру без всякого повода". Заявление должно быть написано при слугах, которые все равно не поймут разговора по-французски. А затем, продолжал Бомарше, я отправлюсь к послу, покажу ему бумагу и прикажу ее отпечатать. И уже завтра весь королевский двор и весь Мадрид будут засыпаны заявлениями Клавихо. И что он будет преследовать Клавихо и стараться лишить его должности, пока "злоба моей сестры не будет утолена и она не скажет мне: "Довольно"".

Клавихо, естественно, отказывался, но Бомарше объявил, что будет следовать за ним всюду по пятам, пока Клавихо не вызовет его на дуэль, чтобы избавиться от преследований. И если Бомарше повезет, то Клавихо умрет, а он увезет сестру во Францию. Если же победит Клавихо, то сможет посмеяться над ними. И позвонив слугам, заказал обещанную чашку шоколада. После раздумий Клавихо произнес ответную речь. Смысл ее в том, что его погубило честолюбие, но если бы он знал, что Мари не одинокая иностранка и у нее такой брат, то сделал бы вывод, что союз окажется весьма выгодным для обоих: И попросил Бомарше быть ходатаем перед донной Марией, говоря, что будет счастлив получить ее в жены из рук брата. Бомарше требовал лишь заявления, говоря, что его сестра уже не любит Клавихо, и в конце концов заявление было написано в присутствии слуг под диктовку Бомарше. Бомарше сообщает, что оригинал хранится у него в портфеле и приводит текст. Там Клавихо признает, что после того, как его "радушно принимали в доме", он "обманул мадемуазель Карон, неоднократно обещая жениться на ней, и не выполнил этого, хотя она не совершила никакого поступка или ошибки, которые могли бы послужить предлогом или оправданием того, что я изменил своему слову. Напротив, эта девица, к которой я питаю глубокое уважение, всегда вела себя добродетельно и безупречно". Далее он просит извинения и обещает дать любое удовлетворение, которого она потребует. Вручив заявление, Клавихо снова высказал намерение просить руки Мари, просил Бомарше быть его ходатаем и при отказе взял с него обещание по крайней мере рассказать сестре о его глубоком раскаянии.

С бумагой в руках Бомарше уехал в Аранхуэс за советом к французскому послу, написав Клавихо, что намерен-таки его погубить. Тот в ответе просил не спешить и подождать до возвращения в Мадрид - может, он сумеет добиться прощения у Мари. Французский посол тоже рекомендовал уладить дело миром, и коль скоро Клавихо раскаялся и снова хочет жениться, то не препятствовать ему в этом и поскорее обвенчать пару, ибо партия хорошая, и Клавихо ждет блестящее будущее. По возвращении в Мадрид Бомарше узнает, что приходил Клавихо, бросился к ногам Мари, та в гневе убежала, что выдало ее не угасшую привязанность к дону Жозефу. Бомарше делает вывод, что Клавихо прекрасно знает женщин: "некоторая дерзость в сочетании раскаянием, несомненно, приводит в странное смятение эти кроткие и чувствительные создания, но в глубине души они растроганы, и сердца их отнюдь не остаются равнодушными к наглецу, со смиренным видом вздыхающему у их ног". И пишет, что желает сестре счастья и хочет, чтобы она отдала Клавихо не руку, а сердце.

(продолжение следует)

 Бомарше и Клавихо (продолжение)
Автор: Михаил Александрович (---.jinr.ru)
Дата:   06 Фев 2002 17:50

I-3. Правосудие короля

Итак, наступила почти полная идиллия: в течение недели Бомарше ежедневно встречался с Клавихо, который старался понравиться, пленял его умом и познаниями. По собственному признанию Бомарше, он полюбил этого человека. Бомарше уже согласен на брак [или же он добивался его с самого начала, и теперь радовался исполнению замысла - M.A.], Клавихо ежедневно же навещает Мари. Но 25 мая Клавихо неожиданно съезжает с квартиры (он жил у некого дона Португеса, уважаемого чиновника, правителя канцелярии министерства) и поселяется у знакомого офицера, не уведомив об этом Бомарше. Напоминаю, что согласно пасквилю, распространявшемуся позже в Париже (см. выше), именно накануне Клавихо подал жалобу в полицию об учиненном насилии, но Бомарше еще об этом не знает. Бомарше находит Клавихо в его новом жилище, и тот объясняет переезд тем, что дон Португес активно выступал против его брака с Мари. Кульминация наступает на следующий день - 26 мая. Бомарше получает письмо (в мемуарах сообщает о сохраненном у него оригинале), где Клавихо выражает намерение загладить невольно причиненные Мари горести и по всей форме предлагает жениться на ней. И далее - нечто действительно странное.

Клавихо пишет, что многие могут понять его действия неправильно и он просит Бомарше рассказывать всем и вся, что он, Клавихо, добровольно дает это обещание, пытаясь заслужить прощение девушки. И просит Бомарше съездить ко двору в Аранхуэс, показать это письмо министру иностранных дел и получить у него разрешение на брак (сам якобы не может отлучиться из Мадрида без позволения начальства). Во время чтения письма сестра разрыдалась. Бомарше обнял ее и сказал: "Ну что ж, дитя мое, ты все еще любишь его и стыдишься этого, не правда ли? Ведь я вижу. Полно! Это ничуть не умаляет тебя. Ты порядочная, чудесная девушка, и раз твоя обида проходит, то пусть она потонет в слезах прощения: Этот Клавихо - чудовище, как и большинство мужчин, : но, дитя мое, при всем том я присоединяюсь к совету г-на маркиза д'Осуна [посла Франции - М.А.] и прошу тебя простить его". Мари улыбнулась, и Бомарше воспринял это как молчаливое согласие. Сбегал к своему новому другу и без пяти минут зятю, сообщил обо всем, и Клавихо тут же нанес визит: "Дрожа от страха, он явился к сестре. Мы обступили бедную смущенную девушку, и она, краснея, то от стыда, то от радости, наконец со вздохом изъявила согласие на все, что мы собирались предпринять, чтобы соединить их".

И далее: "Клавихо был в восторге; он отпер мой дорожный секретер и набросал несколько строк, которые тут же подписал, а затем, стоя на коленях, протянул для подписи своей возлюбленной". А вот и полный текст этой бумаги (предусмотрительный и опытный в тяжбах Бомарше сохранил и его): "Мы, нижеподписавшиеся, Жозеф Клавихо и Мария-Луиза Карон, снова повторяем в этом документе обет, который неоднократно давали, принадлежать только друг другу и обязуемся освятить этот обет таинством брака так скоро, как только будет возможно; в подтверждение чего мы составили и подписали это обоюдное обязательство. Мадрид, 26 мая 1764 года". [Напомню, что подобное обязательство является одной из ключевых интриг в "Женитьбе Фигаро" - помните спор про соединительный или разъединительный союз в документе: "уплатить И жениться" vs. "уплатить ИЛИ жениться" - M.A.]. Бомарше также скрупулезно перечисляет имена свидетелей подписания взаимного обязательства: секретаря польского посольства, испанского консула, каноника, главного лекаря королевы-матери, кассира королевского казначейства, пары французских негоциантов, офицера гвардии, итальянского дворянина. Все они присоединились к увещеваниям Бомарше и настояли, чтобы Мари тут же дала устное согласие и подписала документ, после чего, пишет Бомарше, "не зная, куда деваться от смущения, она плача бросилась в мои объятия и шепнула мне, что я поистине жестокий человек и совершенно беспощаден к ней". [Как видите, нормальное поведение буржуазной барышни эпохи сентиментализма - M.A.].

На следующий день Бомарше отбыл в Аранхуэс, где посетил сначала посла, который дал совет ничего не рассказывать о проделках Клавихо министру, чтобы не повредить его карьере [видимо, так Бомарше объясняет факт, что до поры, до времени (см. ниже) он не жаловался на Клавихо - M.A.]. Нанес визит и министру, который дал согласие на брак, пожелал благополучия Мари, но заметил, что Клавихо мог избавить Бомарше от путешествия, так как в таких случаях принято писать министру. По возвращении в Мадрид Бомарше находит дома письмо от Клавихо, где тот сообщает о распространяемом в Мадриде пасквиле (текст не приводится), задевающем его честь, в связи с чем просит растиражировать все имеющиеся у того заявления и несколько дней не встречаться: мол, это может быть дурно истолковано и даст повод говорить, что пасквиль - подлинный документ, а все остальные написаны позже. Несколько дней Бомарше навещал Клавихо, но 5 июня к своему изумлению его не застал, так как Клавихо снова куда-то неожиданно переехал. Бомарше опять приказал разыскивать его во всех кварталах города, и Клавихо был найден в меблированных комнатах. Тот объяснил переезд неудобствами для его друга-офицера в связи с проживанием постороннего лица на казенной квартире. Сказал, что принимает лекарство (слабительное), а в обычае испанцев было откладывать в таких случаях наиважнейшие дела [понять можно - M.A.]. Под этим предлогом уклонился от приглашения навестить Мари. Бомарше пишет: "Тогда наши друзья начали недоверчиво покачивать головой, но эти подозрения казались мне скорее нелепыми, чем оскорбительными. Зачем ему хитрить со мной?: Сестра снова была в страхе: при помощи таких же проволочек это человек уже два раза приводил дело к страшной развязке. Я с горечью требовал, чтобы она молчала; но подозрение начало закрадываться в мою душу".

Наконец, настало 7 июня - день, предназначенный для подписания брачного контракта. Бомарше вызвал апостолического нотариуса, но тот объявил, собирается заставить Клавихо подписать совсем другой документ, идущий вразрез с намерениями Бомарше. Ибо накануне к нему явилась девица с письменным обязательством Клавихо жениться на ней, данным еще за девять лет до разыгрывающихся событий, в 1755 году. Девица служила горничной (una duenna) в доме дона Португес, где Клавихо жил ранее. "Униженный, разъяренный, - пишет Бомарше, я помчался к презренному Клавихо". Тот не отрицал факта: мол, девушка была в свое время очень хороша, а он - слишком молод, но после разрыва она никогда об обещании не напоминала. Попросил отсрочку для улаживания инцидента "с помощью нескольких золотых пистолей". Бомарше пришел в ярость, заподозрив не без основания интригу и заявив Клавихо, что обязательство горничной было состряпано лишь накануне и что он - презренный человек. Что теперь он свою сестру за него не отдаст, но сделает все, чтобы заставить Клавихо выполнить обязательство и жениться на горничной, которую ради такого удовольствия готов обеспечить приданым. Клавихо отрицал свое участие в интриге, говорил, что горничную подстрекают враги донны Марии. Просил передать ей, что клянется любить ее всю жизнь, и назначил Бомарше свидание вечером, чтобы пойти к адвокатам и попытаться уладить дело с горничной. В указанное время Бомарше был у него с друзьями, но узнал, что Клавихо куда-то исчез. А дома Бомарше ждало письмо французского посла с сообщением, что Клавихо искал защиты у коменданта Мадрида, сделав заявление, что Бомарше "принудил его, приставив дуло пистолета к груди, подписать документ, на основании которого он обязуется жениться на вашей сестре". Один из друзей дома, офицер валлонской гвардии, также прибегает с сообщением, что отдан приказ об аресте Бомарше и тому угрожает чуть ли не каторга на африканском побережье. Все друзья убеждают Бомарше немедленно бежать. [Из контекста можно понять, что жалобу Клавихо подал 7 июня, но, возможно, это было сделано все-таки раньше, а в этот день Клавихо лишь подтолкнул медленно двигавшееся производство - М.А.].

Бомарше всю ночь пишет дневник (справку с упоминанием точных дат, имен, сути бесед и заявлений), и рано утром 8 июня отправляется в Аранхуэс. Лишь поздно вечером встречается с послом, который уже посетил министра иностранных дел с просьбой отменить приказ. Однако министр ответил, что в силах только отсрочить его выполнение, что Клавихо восстановил против Бомарше весь двор и тому действительно угрожает смертельная опасность. Министр посоветовал немедленно уехать во Францию - на бегство посмотрят сквозь пальцы. Того же потребовал от Бомарше и посол [попавший в затруднительное положение между двух огней, испанским и французским дворами: как-никак, но Бомарше имел официальную должность в Версале и рекомендации принцесс - M.A.]. Бомарше отказывается бежать и проводит ночь, бродя по аллеям парка Аранхуэса [многие знают, наверно, дивный концерт Родриго, за который испанский король уже в наше время присвоил ему титул "маркиз садов Аранхуэс" - M.A.]. Наутро, 9 июня, Бомарше идет в приемную министра, но там среди ожидающих слышит имя некого г-на Валя. Когда-то могущественный чиновник, вельможа, министр "индийских" колоний, оставшийся с чистыми руками на такой хлебной должности, он снискал уважение народа и двора. Ныне в добровольной отставке, и связан личной дружбой с королем. Бомарше решает пойти к нему [министр ведь уже дал совет через посла, и вряд ли добавит что-то новое - M.A.]. Принят г-ном Валем, читает ему свой дневник, где подробно изложены те самые события, с которыми мы только что познакомились, показывает документы. Г-н Валь, в свое время сам представивший королю дона Клавихо, чувствует свою ответственность ("я поручился моему королю за злодея") и обещает поддержку.

После этого вся история стремительно движется к развязке. Валь отправляется вместе с Бомарше во дворец, вызвав туда же министра. Уходит к королю, Бомарше ждет. Приезжает министр иностранных дел, Бомарше приглашают в кабинет и велят прочесть дневник в присутствии короля, который уже знал основные перипетии истории Мари и Клавихо. Бомарше пишет: "Сердце мое рванулось, я ощущал, как сильно оно колотится в груди, и, поддаваясь тому, что можно назвать мигом вдохновения, выразительно и быстро изложил все, что вы только что прочитали. Тогда король, уже в достаточной мере осведомленный, приказал, чтобы Клавихо уволили и навсегда выгнали из его канцелярий". Король настолько проникся симпатией к Бомарше и Мари, что попросил сделать для него копию дневника (над чем сразу же были засажены трудиться три секретаря), соблаговолил сказать, что сохранит это произведение и поинтересовался даже, доволен ли француз его правосудием. Deus ex machina!

На этом интересующая нас история собственно и заканчивается. Испуганный и ожидающий ареста Клавихо укрылся в монастыре капуцинов, откуда прислал Бомарше письмо от 17 июня, полное упреков и изъявлений дружбы. Там было про невиновность в интриге с una duenna, про неизбывную любовь к Мари, но ни словом не поминалась жалоба в полицию. Бомарше объясняет это тем, что Клавихо думал, будто она Бомарше не известна. Бомарше разразился язвительными комментариями на полях, которые и отослал назад Клавихо вместо ответа. Дон Жозеф, в частности, интересовался слухами о Мари: "Только что мне сообщили, что мадемуазель Карон выходит замуж; я не могу этому поверить. Неужели снова хотят дать Мадриду повод потешаться за наш счет и заставить меня возражать против этого брака, чтобы доказать чистоту моих намерений? Нет, этого быть не может". И Бомарше пишет на полях: "Какое вам дело до этого? Выходит она замуж или нет, это уже вас не касается. Вашей женой будет duenna. Этим я и ограничиваю свою месть". Чем закончилось история для девушки, как она перенесла очередной разрыв с женихом, Бомарше не сообщает. Быть может, что-то про ее судьбу можно узнать у историков литературы. Бомарше вовсе не бежал спешно из Испании, как утверждалось позднее в парижском пасквиле. Он оставался там до весны следующего года, изучал политическую жизнь страны (известны его меткие наблюдения в письмах знатным друзьям во Франции), ознакомился с Национальной библиотекой в Эскуриале, был принят во многих знатных домах (в том числе русским послом графом П.А.Бутурлиным), но все это уже не имеет отношения к Клавихо. А дон Жозеф после позорной отставки с государственной должности редактировал "Исторический и политический вестник", перевел на испанский "Естественную историю" Бюффона и умер в 1806 году в возрасте 76 лет. О его семейной жизни я также ничего не знаю.

Такая вот драматическая история приключилась в Испании 240 лет назад. Можно гадать, насколько объективно изложил ее Бомарше, но, в конце концов, нам это не так важно. Интереснее другое: четвертый мемуар привлек внимание Гете, который создал по его мотивам пьесу "Клавиго". А эта пьеса указана в титрах как источник сюжета для одноименного балета мэтра Ролана Пети. О том, как Гете разработал характеры героев и мотивировал их поступки, и пойдет речь в следующем сообщении.

(продолжение следует)

 И.В. фон Гете и "Клавиго"
Автор: Михаил Александрович (---.aha.ru)
Дата:   12 Фев 2002 12:42

II. ИОГАНН ВОЛЬФГАНГ ФОН ГЕТЕ И "КЛАВИГО"

Четвертый мемуар Бомарше появился в печати в самом начале 1774 г. (из-за него власти отменили уже назначенную на 12.02 премьеру "Севильского цирюльника" в "Комеди Франсэз"). В том же году 25-летний Гете (1749-1832) написал пьесу "Клавиго", ставшую его первым произведением, переведенным на русский язык. Забавную историю создания пьесы Гете рассказал в 15-й книге "Поэзии и правды" (Собр. соч. в 10-ти тт., М.: Худ. лит., 1976; т. 3, с. 559-561). Собиравшая молодежь, юноши и девицы, играла в игру: каждый восемь дней по жребию формировались пары, которые должны были в обществе вести себя как муж и жена. Гете три раза подряд доставалась одна и та же партнерша. Как-то на очередном "собирушнике" Гете прочел кружку новинку, еще не переведенные мемуары Бомарше. И его девушка заметила, что если бы была ему повелительницей, а не "женой", то непременно потребовала бы сделать из мемуаров пьесу. Галантный Гете ответил, что не видит причин, почему повелительница и жена не могут соединиться в одном лице, и обещал ровно через восемь дней прочитать кружку свою пьесу. Что и было сделано. Гете позже писал: "Что у меня из этого получилось, достаточно известно. Наскучив злодеями, которые из мести, из ненависти или из каких-либо меркантильных побуждений вступают в борьбу с благородным героем и губят его, я хотел, чтобы в Карлосе здравый смысл, сочетаясь с истинной дружбой, ополчился на страсть, на чувство и на гнет взятых на себя обязательств, чтобы хоть однажды трагедия получила и такую мотивировку. Окрыленный примером нашего праотца Шекспира, я, ни минуты не колеблясь, дословно перевел главную сцену, точно воспроизвел драматическое развитие, концовку же взял из английской баллады:". Как мы увидим в дальнейшем, Гете следовал Шекспиру не только в свободе заимствования сюжетов - финальная сцена напоминает столкновение Гамлета и Лаэрта.

О главном герое, Клавиго, Гете ничего не написал. Но вот аннотация к недавней постановке "Клавиго" в одном из наших театров: "Когда ты молод, талантлив, когда ты можешь стать незаурядным человеком, а перед тобой открыты два пути - путь сердца и путь карьеры, - ты должен только выбрать. Ноша выбора для Клавиго, многообещающего писателя, архивариуса испанского короля, оказалась непомерно тяжела. И не величие и славу, а смерть разделил он со своей возлюбленной, что вдохновляла его первые опыты пера, страсти и честолюбия. Печальная история молодого индивидуалиста". Хотя я не очень согласен с определением Клавиго как индивидуалиста, но замечу, что индивидуализм - это доминирующая черта пушкинского Германна. Клавиго же - не Германн, он все-таки знает не одной лишь думы власть. Скорее наоборот: Клавиго, на мой взгляд, талантливый человек, видящий многовариантность исходов и не способный выбрать единственно верный путь; потому и попадает под влияние то романтического Бомарше и своей любви к Мари, то следует советам прагматичного Карлоса. Гете хотел создать ПРОСТУЮ историю, драму из жизни третьего сословия, показать проблемы реальной жизни, где у каждого - своя правда и каждый прав по своему.

Персонажи трагедии "Клавиго" (ibid. т. 4, с. 116-158):
Клавиго, архивариус короля.
Карлос, его друг [персонаж, отсутствующий в мемуарах Бомарше; прототипом можно считать дона Португеса, противника брака с Мари - М.А.].
Бомарше
Мари Бомарше
Софи Жильбер, урожденная Бомарше [старшая из сестер; в мемуарах названа г-жа Гильбер - М.А.]
Жильбер, ее муж [удивительно, но в мемуарах Бомарше его зять, г-н Жильбер, вообще не упомянут - либо умер к тому времени, либо играл "не ту роль" в событиях - M.A.]
Буэнко [любит Мари - в мемуарах мельком упомянуты претенденты, которым отказали из-за Клавиго - М.А.]
Сен-Жорж [спутник Бомарше по путешествию, Гете просто дал ему имя - М.А.]

Первый акт

Сцена 1 - дом Клавиго.
В диалоге Клавиго и Карлоса зрителям сообщается, что издаваемый друзьями еженедельник - один из первых в Европе. С первых реплик, возникает имя Мари. Карлос говорит, что ему более по душе творения, которые Клавиго слагал к ее ногам, когда был во власти этого прелестного, веселого создания. Все написанное тогда, казалось более юным и цветущим. Клавиго отвечает, что он обязан Мари значительной долей успеха, но за долгий срок любая женщина может прискучить. Женщины отнимают слишком много времени и что смысл жизни для него - двор. Кем он был, и кем стал! И если он остановится, то он - ничтожество. Карлос отвечает, что жить без женщин не может, но, в отличие от Клавиго, не имеет дела с порядочными, и потому не сталкивается с проблемами сантиментов, матримониальными намерениями и т.п. Клавиго все же терзается, что обманул Мари, бросил ее. Карлос укрепляет его дух: "Ты любил ее - это было естественно, ты обещал на ней жениться - это была глупость, но если бы ты сдержал слово - это было бы безумие". Клавиго стенает о непостоянстве человека, страдает, что Мари больше нет в его сердце. Карлос предлагает поискать утешения напротив, у молодой вдовушки, но Клавиго вовсе не сердцеед: "Ты же знаешь, я не охотник до таких предложений. Роман, не подсказанный сердцем, меня не привлекает".

Сцена 2 - дом Жильбера.
Разговор сестер об ожидаемом брате и о том, что это им сулит. Мари трепещет, но не за себя: "Бог свидетель, что я неповинна. Вы, мои друзья, должны: Ах, мне самой неведомо, чего я хочу! О, Клавиго!". Софи замечает, что Мари убивает себя, не может спать от возбуждения, плачем, задыхается: Пара монологов Мари, откуда ясно, что она любит и ревнует Клавиго. Говорит, что невыносимо вспоминать его холодный взгляд при недавней случайной встрече, когда он шел рядом с "ослепительной испанской дамой". Что она в воображении видела его у ног испанки, видела "его нежность и покорность, которыми он отравил меня". Что Мари захотелось стать испанкой и схватить кинжал, но она - мягкосердечная француженка. Буэнко говорит, что он нарушил торжественное обещание жениться, а не покончил с легкой светской интрижкой, и что ему невыносима мысль о невозможности отомстить лукавому царедворцу. Приезжает Бомарше, чувствительная сцена встречи.

Второй акт

Действие происходит в доме Клавиго. Присутствуют Бомарше, Клавиго и Сен-Жорж. Гете почти слово в слово воспроизводит мемуары - речь Бомарше и последующие события с небольшими нюансами. После заверений Клавиго, что Мари - благонравная девушка Бомарше оставляет Сен-Жоржа быть свидетелем подписания саморазоблачения. Развернута (вполне естественна) реакция Клавиго, но в принципе она та же, что у Бомарше: "Задыхаюсь, задыхаюсь! Ты поражен, ты застигнут врасплох, как мальчишка". Вновь возникает чувство к Мари. После сцены подписания письма (Бомарше диктует вслух, как это описано в мемуарах) Клавиго объясняет, что подписал поношение себе лишь из-за надежды вновь соединиться с Мари. Гости уходят, некоторое время Клавиго один: "Как неожиданно все переменилось! Я едва держусь на ногах, я как во сне! Не надо мне было давать ему эту бумагу. Но все произошло так внезапно, с такой молниеносной быстротой". Входит Карлос, узнает подробности случившегося. Грозит, что Бомарше отправится первым же транспортом на каторгу в Вест-Индию. Клавиго говорит, что все обстоит не так - он намерен вернуть Мари с его помощью и снова стать честным человеком в глазах света и собственных. Слава, власть, богатство теперь имеют для него ценность, поскольку он разделит их с Мари. Клавиго убегает в дом г-жи Жильбер, Карлос меланхолично замечает, что "вот и опять человек совершает глупость".

Третий акт

Очень короткий, действие происходит в доме Жильбера. Клавиго пришел с визитом, семья обсуждает, что делать. Мари бьет дрожь, она близка к обмороку. Софи объясняет, что он - как прежде нежен, пылок, добр, жаждет быть любимым. Она полагает, что надо смотреть на вещи реально, а не романтически, как Мари и их брат. Мари - не первая, кто обманут, не она и последняя, и не надо пренебрегать раскаявшимся поклонником. Жильбер полагает, что говорить можно лишь о руке Мари, ибо сердце ее давно отдано Клавиго. И что тот, получив отказ, станет опасен для семьи, ибо сделает все, чтобы заполучить назад бумагу, может даже подослать наемных убийц к Бомарше. Буэнко советует не принимать Клавиго ("приходом ли склеит разбитое? ему достанется этот ангел, которого он подло оскорбил"). Врывается Клавиго, Мари падает в объятия сестры. Клавиго произносит пылкую речь. У Мари вырывается возглас "О, Клавиго", тот в восторге покрывает поцелуями ее руку. Мари почти теряет сознание, просит увести ее. Входит приехавший из Аранхуэса Бомарше, Клавиго называет его братом. Вернувшаяся Софи сообщает, что Мари простила: "Я хочу отдохнуть, я прощаю его: Откуда он знает, что я так его люблю?". Бомарше говорит, что раз так, то надо забыть прошлое. Достает из портфеля подписанный Клавиго документ, рвет в клочки, и возвращает их Клавиго [тут Гете облагородил Бомарше, в реальности тот сохранил оригинал документа, как мы знаем - М.А.]. Буэнко же объявляет, что его ноги здесь больше не будет, и что они не понимают, с каким нехорошим человеком имеют дело.

Четвертый акт

Сцена 1 - дом Клавиго
Длинная и интересная беседа Карлоса и Клавиго. Карлос, не противореча романтически настроенному Клавиго, начинает постепенно играть на его слабых струнах. Интересуется, будут ли гости на свадьбе в расшитых камзолах (нет, конечно, свадьба по буржуазному скромная). Сожалеет, что столько красавиц будет безутешно. Замечает, что любой брак - помеха, ведь Клавиго бы смог даже стать министром. И что тогда многие знатные семьи закрыли бы глаза на его низкое происхождение, ему подобрали бы хорошую партию, тогда как сейчас: Ведь какие люди советовали оставить Мари! Клавиго отвечает, что свет судит поверхностно, и что все будут завидовать тому, кто владеет сердцем Мари: Карлос продолжает вливать свой яд (он - Яго нового времени, он не клевещет - правду говорит, в сущности). Конечно, свет начнет судить, что все странно: ну интрижка, ну мила в обхождении, из-за этого еще не женятся. Другие ответят, что Мари, наверно, необыкновенно красива, этим все и объясняется. И вот все пристально смотрят, как Клавиго, которого видели подле пышногрудой красавицы-испанки, ведет маленькую семенящую француженку с ввалившимися глазами, иссушенную чахоткой: Все забыть ради больной женщины, которая испортит потомство: Клавиго в конце концов приходит в ужас, просит спасти его, признается, что в первые минуты встречи с Мари он был исполнен счастьем, но когда этот миг прошел, остались сострадание, жалость, но любви он не чувствовал. Узнав, что документ, подписанный Клавиго, уничтожен, Карлос предлагает возбудить уголовное преследование Бомарше, а Клавиго на это время должен скрыться. После некоторых сомнений и обещания Карлоса, что с Бомарше будут хорошо обращаться (в тюрьме!), Клавиго соглашается.

Сцена 2 - дом Жильбера.
Сестры с рукоделием, обсуждают поведение Буэнко. Мари тревожится отчего-то, ей теснит грудь и колет сердце. Предвидит, что недолго радоваться счастью. Софи говорит о надежде, Мари отвечает восхвалениями Клавиго, который стал зрелым мужчиной и еще лучше, чем прежде, ей не верится, что Клавиго будет принадлежать ей. Тут и звучит единственная, на мой взгляд, фраза Мари, вдохновившая Р.Пети на сцену эротических видений Мари в балете: "смелые юные мечты и видения проходят перед моим взором, повсюду сопровождая образ возлюбленного, который опять принадлежит мне. О Софи, как он прекрасен!". Входит встревоженный Бомарше, он не нашел Клавиго дома. Все волнуются, у Мари так сильно бьется сердце, что ей нечем дышать. Курьер из Аранхуэса доставляет письмо посла с сообщением о возбуждении уголовного преследования против Бомарше. Все возбуждены предательством Клавиго, Об этом же сообщает пришедший Буэнко. Мари восклицает: "Мне нечем дышать, дышать! Клавиго!:", и умирает. Софи мечется от обвинений брату, что это он довел Мари до смерти, до просьб немедленно бежать, скрыться.

Пятый акт
Ночь. Улица перед домом Жильбера.

Клавиго пробирается со слугой к дому Карлоса, видит факельщиков, спрашивает, кто умер на этой улице, и слышит ответ: "Мари Бомарше". Клавиго произносит монолог в духе Шекспира: "Она мертва! Вот она лежит, дивная роза, у ног твоих: Ныне по твоей вине дом этот наполнен рыданиями: Мари, Мари, возьми меня с собой". Выходит погребальное шествие, выносят гроб. Клавиго требует опустить гроб, хочет увидеть Мари, несмотря на упреки и сопротивление Буэнко. Врывается Бомарше, который также не может поверить в смерть Мари и хочет ее увидеть. Слышит возглас "Мари, Мари" с другой стороны гроба и (Шекспир, Шекспир!): "Кто зовет Мари? При звуках этого голоса жгучая ярость разливается в моих жилах". Они выхватывают шпаги и Бомарше закалывает Клавиго. Бомарше призывает Мари взглянуть, какими розами он украсил ее подвенечный убор. Клавиго благодарит Бомарше за то, что тот скрепил его союз с Мари. Софи говорит Клавиго, что Мари не успела проститься с близкими, умерла с его именем на устах. Клавиго обещает передать их последнее прости Мари. Появляется Карлос. Клавиго говорит, что перед ним - жертвы его хитроумия и просит спасти брата (т.е. Бомарше), проводить его до границы. Семья Бомарше простила его, он прощает Карлоса. Последние реплики пьесы:
Клавиго. Я добился ее руки! Ее холодной мертвой руки! Ты - моя! И еще последний поцелуй, поцелуй жениха! Ах!
Софи. Он умирает! Беги, брат.

Вот такие дела. Известно, что Бомарше в том же году видел пьесу в театре и остался недоволен искажениями реальных событий. При постановке "Клавиго" во Франции брату Мари было дано имя Ронак - анаграмма Карон, настоящей фамилии Бомарше. Передаю слово Владу для сообщения (когда найдет время) о либретто балета "Клавиго". Спасибо за внимание.

 Пети и "Клавиго"
Автор: vlad (---.in2p3.fr)
Дата:   17 Фев 2002 18:34

Уважаемые Инга и Михаил Александрович!

Ваше предложение застало меня врасплох, и все мои мысли потекли не туда. И так попробую с ними собраться. (Или с тем, что от них осталось.)

Мне бы в начале хотелось затронуть вопрос о роли либретто в балете. Зачем балету либретто? Чему оно служит? Что оно такое для хореографа-постановщика? Чем оно является для зрителя? Хотя со зрителем вроде все понятно.

Не так уж много существует на свете оригинальных сюжетов. И те большей частью все об одном и том же. Центром их внимания, прямо или косвенно, является человек. Человек со своими эмоциями, чувствами, страстями. Проходят эпохи, меняются страны, континенты. Только на уровне человеческих отношений почти все без изменений (наш Форум тому пример). В литературе все давно уже описано. Так либреттисту придумать что-нибудь принципиально новое вряд ли возможно. И ничего трагического в этом нет. Это осознавали и раньше. Как я себе представляю ситуацию, в античном мире (был бы рад если бы высказался специалист по этому вопросу) существовал определенный набор сюжетов (назовем это так), определенный круг героев, уже определенные сложившиеся отношения между ними. А далее писатели, художники, одним словом - люди искусства, обращались к какому-либо сюжету и раскрашивали его, каждый - на свой манер, т.е. слово было за художником. Сколько их было талантливых и не очень, которые находили вдохновение в одном и том же! Ведь, главное - не что, а как. И никому не приходило в голову упрекнуть кого-то за повторение сюжета или за удаленность от оригинала (какого?).

Это актуально и по сей день, как мне представляется. Я не понимаю разговоров типа: 'По Шекспиру - не по Шекспиру. По Пушкину - не по Пушкину.' Ведь и Пушкин сюжет для 'Пиковой дамы' где-то позаимствовал (Или мне это приснилось?) Нет авторского права на сюжет, фабулу. Язык, в каждом виде искусства свой, и единственный, по которому должны судить о произведении.

В балете условным языком является хореография. И постановщик выражает себя посредством этого языка. Так ли уж важна литературная основа для создтеля балета? Зачастую, она - только предлог. Тогда, что вдохновляет хореографа на создание балета? Где он находит свои танцевальные образы?

В недающей покоя музыкальной теме, услышанной в концерте? В природной грации уникальной балерины? В нечаянном жесте случайного прохожего? Или, может быть, в расплывчатых образах висящей на стене старой гравюры, потускневшей от времени?

Вероятно, однозначного ответа на этот вопрос нет и быть не может. Муза, она капризная. Захочет придет, а захочет и нет. Каждый случай уникален. Как и уникальна личность художника.

Теперь о 'Клавиго'. На мой взгляд, прежде всего его проблема не в языке, а в том, что ролью либреттиста пренебрегли. Пети был вдохновлен не мемаурами Бомарше, не поэзией Гете, а ... картинкой с обложки. С обложки французского издания 'Клавиго' Гете. Немаловажную роль сыграла и живопись Фюсли. Именно там Пети черпал свое вдохновение. А сюжет был принесен в жертву образам. Но полного абстрагирования не случилось. Балет провис. В этом и есть его слабость, как мне представляется. (Если будет интересно, я постараюсь переслать 'причинные' картинки.)

Уважаемый Михаил Александрович, Вы будете удивлены, но в буклете сюжет не изложен (По моим представлениям, в этом балете его и нет, во всяком случае - художественно оправданного) и характеристик героев тоже нет. Есть только decoupage (Взяли что-то нарезали), именно его я и привожу:

Первая часть:
Сцена 1. Бал
2. Мари, ее брат и Карлос.
3. Появление Клавиго.
4. Клавиго соблазняет Мари
5-7. Вмешательство Карлоса. Увлечение другими удовольствиями.
8-9. Зал игр.
10. Мари в своей спальне. Мечты (Сны) о Клавиго.
11. Странное видение.
12. Pas de deux.
13. Обезумевшая Мари остается одна.

Вторая часть:
Сцена 14. Праздник и иностранка.
15. Веселое трио (Клавиго, Карлос, иностранка).
16. Провокационный танец.
17. Мари, подобная Сильфиде, появляется перед Клавиго.
18. Похоронная процессия (Мари мертва).
19. Смерть Клавиго.

Вот и все.

Следуя модному поветрию, в качестве индульгенции за написанное, хотел бы поставить один, но зато большой, жирный и мохнатый знак улыбки. Надеюсь, это поможет лучше воспринять уже прочитанное.

С наилучшими пожеланиями, Владимир.

 RE: Пети и "Клавиго"
Автор: Toubib (---.msm.ru)
Дата:   18 Фев 2002 14:53

Может быть стоит организовать просмотр "Клавиго", чтобы было,что обсуждать?

 RE: Пети и "Клавиго"
Автор: Inga (---.dialup.mtu-net.ru)
Дата:   19 Фев 2002 19:05

Уважаемый Михаил Александрович и Влад, спасибо за информацию. Чрезвычайно забавная, оказывается, была история! Вот как надо себя вести - чуть что, сразу требовать расписку, что потом женится : -)).
Мне кажется, что изменение образов Клавиго и Карлоса в балете вполне оправдано - передать балетными средствами желание сделать карьеру не так просто, а мотив ревности (Карлос-Клавиго) выразить гораздо легче.
Вообще странная вещь балет. В 19 веке никто не смотрел на него как на высокое искусство, балетмейстеры (в том числе и вошедшие в историю) активно воровали друг у друга сюжеты, мизансцены, мелодии, вариации, однако в итоге получались спектакли, которые до сих пор собирают полные залы! А в 20-м веке все так старались делать балеты со смыслом, содержанием, хорошей музыкой, открывать новые пути и т.д., однако не создали почти ничего, что по популярности у широкой публики сравнилось бы не только с 'Жизелью', но даже с 'Дон Кихотом' или 'Корсаром', несмотря на их бестолковые сюжеты и музыку 'для конских номеров'!

 RE: Пети и "Клавиго"
Автор: Е.Д. (194.85.153.---)
Дата:   20 Фев 2002 12:31

Уважаемый Vlad,

Ваша просьба об основных античных сюжетах, типах героев и пр. не осталась без внимания. Просто на работе не всегда есть возможность сесть и написать что-то обстоятельное. Обещаю за февральские праздники разгрести все завалы и написать интересный ответ.

Особое спасибо Михаилу Александровичу, так сказать, "физику от лирика". Наверное, ему будет приятно узнать, что постинг о Бомарше, распечатку которого я дала на работе почитать коллегам - выпускникам МГУ (а точнее - историкам и филологам), получил у них самую высокую оценку.

Е.Д.

 RE: Пети и "Клавиго"
Автор: Михаил Александрович (---.jinr.ru)
Дата:   20 Фев 2002 20:31

Уважаемый Влад,
я действительно удивлен тем, что в буклете "Клавиго" совсем нет либретто. Надо ли понимать так, что приведенная Вами "нарезка" все-таки взята оттуда, или Вы сами дали название сценам? Я согласен с тем, что литературный сюжет преломляется при переходе в другой вид искусства (сколько раз в кино видели хотя бы), то есть либретто безусловно может отклоняться от первоисточника. Но, во-первых, эти самые отклонения и интересны, поскольку позволяют заметить, на что мэтр Пети обращает внимание в тексте, что его вдохновляет. Во-вторых, мне всегда казалось, что разумно иметь некий сценарий, план, а окончательное либретто составлять после того, как балет будет готов. Тогда его роль: Ну хотя бы дать представление будущим поколениям, что происходило на сцене. Вместе с описанием хореографии и использованных музыкальных номеров это важно для истории. Что очевидно, например, по нашим обсуждениям "Жизели" 1841 г. И для зрителей-современников тоже нужно. Но при сильном отклонении сюжета от первоисточника следует, мне кажется, менять название.

А что про музыку скажете? Автор - чуть ли не культовый сейчас композитор ливанского происхождения, Йаред или как его писать по-русски ("Английский пациент" и другие фильмы). По-моему, очень хорошо у него вышло. Но все-таки странно - в сюжетном балете, и без либретто. В фойе не было разговоров среди публики о том, что, собственно, на сцене происходит? Откуда информация, что Пети вдохновился лишь картинкой на обложке? Если сам рассказывал, то кокетничал, быть может? Имена-то героев по крайней мере должен был откуда-то взять, некие перипетии сюжета: Все-таки это нужно, и не только в данном случае. Например, дважды показанная в Москве "Леа" - так коротко написано в буклете, что без справки о диббуке и "Диббуке" Анского мало что понять можно. Если балету суждено жить, то не мешало бы сделать хорошее либретто, с исторической справкой, с комментариями Ратманского. А "Клавиго": Дома пересмотрю еще раз (не лишена смысла идея совместного просмотра - не каждый же раз артистов мучить, иногда можем и сами что-то придумать, но это как народ решит) и постараюсь наложить Вашу схему на "картинку".

Но уже обращают на себя внимание три ключевых момента (бал, игорный дом, видение), которым в истории с Клавихо/Клавиго места совсем нет. Знакомство с Мари состоялось не на балу (Клавиго туда захаживал, наверно, но Мари-то была буржуазкой). Страсть к игре у Клавиго нигде не отмечена, как и увлечение женщинами (даже наоборот, указано прямо противоположное). Видениям вообще не место ни у Бомарше, ни у Гете - не те времена были. Но зато оба этих момента прямо присутствуют в "Пиковой даме", а третий (встреча на балу) хотя бы не противоречит характерам персонажей и взят из оперы. У меня создается впечатление, будто Пети, работая над "Клавиго", держал в голове "Пиковую". Или же использовал любимые структурные элементы. Может, кто из экспертов знает, нет ли у него других балетов с подобной композицией сцен? И источники (квази)эротических сцен похожи: одна фраза про мечты Мари о супружестве, одна многократно цитировавшаяся фраза в "Пиковой". Обе достаточно безобидны, обе занимают проходное место в литературном первоисточнике - и обе стали в балете ключевыми сценами. Может, это и естественно, и Инга права: на самом деле, любовные объятия показать легче, нежели планы честолюбца Клавиго. Или изобразить действительно КЛЮЧЕВУЮ фразу пушкинской "Пиковой дамы": "Германн не понимал, как он мог так обдернуться" (прошу прощения, цитирую по памяти). Он знал, что надо ставить на туза, он думал, что поставил на туза, и туз действительно выиграл, но оказалось, что случайно ставка была сделана на даму. Случайно, по ошибке, так глупо и так бездарно. Не ведьма-графиня обманула - сам, своими руками. От этого можно с ума сойти. Повесть Пушкина и пьесу Гете объединяет то, что оба хотели рассказать ПРОСТУЮ историю. (Извините, сейчас лень лезть в архив, но кто-то из участников совершенно справедливо отмечал простоту языка и сюжета повести - не Катерина К***?) Оба же балета вышли, наверно, несколько вычурными, с выхолощенным, в общем-то, содержанием. Безусловно, как произведения другого вида искусства они имеют полное право на существование вне и независимо от своих первоисточников - пока нравятся зрителям. В случае с "Пиковой" мне непонятно лишь, зачем было упоминать близость балета (в противовес опере) к Пушкину и бороться за сохранение оригинального названия. А так все хорошо, все счастливы и довольны: у Опера есть "Клавиго", у БТ - "Пиковая дама".

Уважаемая Е.Д., спасибо за комплимент. Я с теплотой вспоминаю сессии, подготовку филологов к экзаменам в общежитии в Главном здании (чего греха таить, многие с физфака и мехмата "паслись" среди очаровательных филологинь). Девочки собирались коллективом и каждая коротко рассказывала содержание чего-то прочитанного (всю программу никто не был в состоянии осилить, помнится). Гостей также привлекали, на мою долю как-то "Золотой осел" достался - никто больше тогда его не читал:). Так что пламенный привет вашим - из прошлого:)))).